Оноре Бальзак. Собрание сочинений в 24 томах. Том 23. Очерки и письма

Автор: andrey4444. Опубликовано в Оноре Бальзак

Автор: Оноре Бальзак
Название: Том 23. Очерки и письма
Издательство: М.: Художественная литература, 1960 г.
Серия: Оноре Бальзак. Собрание сочинений в двадцати четырех томах
Тираж: 348 000 экз.
ISBN отсутствует
Тип обложки: твёрдая
Формат: FB2
Страниц: 376
Размер: 1,65 Мб

Описание:
В двадцать третий том Собрания сочинений вошли очерки и письма великого французского писателя.

Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».

Первые очерки были написаны Бальзаком в 1825–1826 годах. Они составили два цикла: «Кодекс честных людей, или Искусство не оставаться в дураках» и «Маленький критический и анекдотический словарь парижских вывесок». Эти очерки представляют собой обширную панораму самых различных социальных типов и отличаются своими крупными размерами («Кодекс» превышает 10 Печатных листов).

Преследуя якобы задачу предостеречь читателей от опасности быть ограбленными, Бальзак дает в «Кодексе» ряд зарисовок людей различных социальных положений. Здесь и мелкий карманный воришка, и уличный мошенник, и громила-взломщик, и великосветская дама, и франт, и адвокат, и нотариус, и много других. Все они одержимы одним стремлением — присвоить чужое имущество. Жизнь представляется писателю как «непрерывная битва богатых и бедных». Существующий социальный порядок объявляется непосредственным результатом того, что «каста богатых» в данный момент гораздо сильнее «массы отверженных». Но если карманные воры и громилы-взломщики в какой-то степени оправданы Бальзаком уже самой своей принадлежностью к тем, «кто голоден», к тем, у кого «нет других способов заработка», то никакого оправдания не находит Бальзак, когда он касается великосветских бездельников и обеспеченных юристов. Завсегдатаи великосветских гостиных оказываются не менее опасными для «честных людей», нежели профессиональные воры. К числу противников «честных людей» относятся у Бальзака и нотариусы, нагло обворовывающие вкладчиков, и поверенные, «обделывающие свои собственные делишки, управляя чужими», и адвокаты, использующие незнание законов своими клиентами. Опасны все они уже тем, что в отличие от профессиональных воров действуют под покровом «законности», тем, что «ловкие воры приняты в свете и слывут любезными людьми». Бальзак задевает мимоходом и торговцев, обирающих своих покупателей, и биржевых маклеров, посредников, дельцов. Но основные удары наносит он дворянам, аристократам, а также тем, кто кормится возле них, подражает им, следует за ними.

Критику и разоблачение аристократов и их прислужников продолжает Бальзак и в очерках, написанных в самом начале 1830 года. Среди них следует выделить «Праздного и труженика», «Мадам Всеотбога», «Несчастного». В «Несчастном» обличаются праздность и расточительность дворян, их презрение к труду и к людям, занимающимся какой-либо полезной деятельностью, их паразитический способ существования. В «Праздном и труженике» высмеян молодой аристократ-бездельник, день которого заполнен до отказа разговорами с сапожниками, парикмахерами, лакеями, участием в увеселительной загородной поездке. В очерке «Мадам Всеотбога» Бальзак обрушивается на католическую церковь, оказывавшую в период Реставрации чрезвычайное влияние на политику правительства.

Важное место в очерковом наследии Бальзака занимает второй цикл его очерков, созданный во второй половине 1830, а 1831 и 1832 годах и печатавшийся в левореспубликанском органе «Карикатура». В этом издании публиковали свои рисунки мастера политической и бытовой сатиры Гранвиль, Травьес, замечательный сатирик-демократ Домье, а во главе его стоял республиканец Филиппон. Текст первых номеров (№№ 1–4, 6–7) «Карикатуры», начавших выходить после Июльской революции, принадлежал целиком Бальзаку. Всего Бальзак поместил в «Карикатуре» с ноября 1830 хода по сентябрь 1832 года до ста очерков.

В очерках первых лет Июльской монархии Бальзак выступает в первую очередь против правительства Луи-Филиппа. В очерке «Сен-симонисты» писатель заявляет: «Было бы большим заблуждением думать, будто наши представители нас представляют, будто депутаты нации посланы нацией». В очерке «Знакомство» он издевается над охранительными мероприятиями реакционного Министра Казимира Перье, пытавшегося «погасить» народные волнения с помощью пожарников. Характерен очерк «Министр», в котором выведен беспомощный представитель власти, являющийся игрушкой в руках различных группировок: легитимистов, правых республиканцев, сторонников центра. Мы читаем здесь о министре: «То был человек маленького роста, иначе его бы не назначили министром». Контрреволюционный, охранительный характер правительства Луи-Филиппа тесно связан в представлении Бальзака с ориентацией этого правительства не на народные массы, а на уголовные элементы. Показателен очерк «Две человеческие судьбы, или Новый способ выйти в люди», в котором рассказывается, как авантюристы Рипопетт и Маклу были наняты подавлять восстание и убивать повстанцев.

Значительную часть очерков 1830–1832 годов Бальзак посвящает сатирическому изображению основной социальной базы Июльской монархии — буржуазии. Буржуа, впервые появляющийся у Бальзака в его романах первой половины 20-х годов «Арденским викарий» и «Пират Аргоу», в его «Кодексе честных людей», становится теперь главным персонажем. В буржуа иронически отмечаются в первую очередь политическая «благонамеренность» и «благонадежность», солидарность с правительством Июльской монархии. Даже домашняя обстановка у буржуа Филипотена, персонажа одноименного очерка, свидетельствует о его политических наклонностях: у него полосатые, трехцветные, как национальный флаг, обои, мебель его обшита трехцветной материей, за столом у него никогда не подаются груши, так как Филипотен не желает оскорбить короля, которого тогдашние карикатуристы изображали в виде груши.

Концентрируя свое внимание на буржуа, Бальзак стремится подчеркнуть, что интересы буржуазии расходятся с интересами революционного движения. В очерке «Как случается, что шпоры полицейского комиссара мешают торговле» Бальзак осыпает насмешками дрожащего, насмерть перепуганного владельца табачной лавочки, которому всюду мерещатся республиканцы, который больше всего на свете боится народных волнений, ибо они могут повредить его коммерции. Не случайно герой очерка «Филипотен» в июльские дни 1830 года трусливо отсиживается в своем подвале, не принимая никакого участия в революционных событиях. После того как переворот совершился, он с превеликим удовольствием облачается в мундир национального гвардейца. За убийство врагов «трона и порядка» он получает орден Почетного легиона.

От буржуазии, воспользовавшейся плодами Июльской революции, резко отделяются в представлении Бальзака народные массы, совершившие эту революцию, но ничего от нее не получившие. И если большинство очерков начала 30-х годов, в которых писатель касается деятельности буржуазии и ее правительства, написано в резко сатирическом тоне, то в очерках «Две встречи в один год» и «1831 год», посвященных народу и революции, сквозит восхищение самоотверженным поведением народных масс в июльские дни. В очерке «Две встречи в один год» Бальзак называет день революции «днем пробуждения после сна, длившегося пятнадцать лет». Внимание Бальзака привлекает высокое мужество народа. Он понес большие жертвы в июльские дни и, однако, остался уверен в своей правоте. Два образа запоминаются при чтении очерка: студент, который оставляет свою возлюбленную и устремляется на баррикады сражаться за свободу, и рабочий-печатник, который спокойно и гордо идет на баррикады, уверенный, что детям его не видать хлеба, пока на троне сидит Карл X. Любопытно, что оба бесстрашных патриота спустя год оказываются в тюрьме, куда их бросило правительство Луи-Филиппа, и они приветствуют друг друга «понимающим» взглядом. «Это мрачное безмолвное признание, — замечает Бальзак, — выразило историю целой эпохи одним словом: «Измена!» Нужно учитывать, что именно как измену народным интересам рассматривали политику буржуазного правительства левые республиканцы начала 1830-х годов.

Бальзаковские очерки 1830–1832 годов явились своеобразной подготовительной работой к его большим художественным произведениям 1833–1835 годов: к «Евгении Гранде» (1833), «Отцу Горио» (1835), «Гобсеку» (1835). Создавая свои очерки, Бальзак вырабатывал приемы для художественного воплощения рождавшегося в те годы нового общества и его главного действующего лица — буржуа. Он как бы присматривался в них к новому для него объекту изображения. В огромном большинстве очерков 1830–1832 годов писатель, правда, сосредоточивал свое внимание не столько на изображении жизни и деятельности самой буржуазии, сколько на обличении правительства Июльской монархии. И здесь, однако, удары, которые Бальзак обрушивал на министров Луи-Филиппа, в особенности на Казимира Перье, косвенно задевали тех людей, интересам которых служили эти министры, бывшие исполнителями воли буржуазии. К тому же в некоторых очерках («Филипотен», «Как случается, что шпоры полицейского комиссара мешают торговле») фигура буржуа переводилась писателем с периферии в центр изображения. Бальзак набрасывал в этих очерках образ буржуа, пусть пока предварительный, но уже полный большого исторического смысла. Следует вспомнить хотя бы о политической «благонадежности» Филипотена. Позже, как показывают фигуры Гобсека (в редакции 1833 года), старика Горио, Феликса Гранде, этот образ обогатился глубиной, фоном, стал раскрываться в своем историческом происхождении, в своем развитии, движении.

С другой стороны, создавая свои очерки о людях из народа («Две встречи в один год», «1831 год»), Бальзак открывал ими длинную галерею народных образов. Образы людей из народа фигурируют во многих его произведениях 1830–1840 годов: в «Иисусе Христе во Фландрии» (1831), в «Полковнике Шабере» (1832), в «Сельском враче» (1833), в «Озорных рассказах» (1830–1835), в «Обедне безбожника» (1836), в «Фачино Кане» (1836), в «Пьеретте» (1840). И всюду они заставляют вспомнить суровый образ рабочего, вступившего в сражение с монархией Бурбонов, о котором рассказывает Бальзак в очерке «Две встречи в один год».

Третий цикл очерков Бальзака приходится на 1839–1844 годы. В эти годы Бальзаком написаны второй вариант очерка «Бакалейщик», очерки «Нотариус», «Монография о рантье», «История и физиономия парижских бульваров», «Уходящий Париж» и др. «Если очерки 1830–1832 годов создавались в атмосфере революционного подъема, то очерки 40-х годов Бальзак пишет и публикует в обстановке социально-политической реакции. Бальзак, конечно, и теперь не идет на снижение своих высоких требований к человеку и обществу, не снижает своей критики людей буржуазного общества. Бальзак рассказывает, однако, теперь уже не о политике буржуазного правительства и не о деятельности революционеров. Сложившийся за десятилетие 1830–1840 года общественный политический строй является главным предметом его изображения. На первом месте не буржуазное правительство, а сама буржуазия, не Луи-Филипп и его министры, а Филипотен и его собратья по классу.

В очерках 1839–1844 годов мы уже не обнаруживаем того мгновенного отклика на современные события, тех злободневных намеков и ассоциаций, как в очерках, печатавшихся в «Карикатуре». От кратких, «моментальных» зарисовок начала 30-х годов они отличаются своими обширными размерами. Они представляют собой широкие картины общественной жизни, дают как бы итоги многолетних наблюдений и размышлений, глубокое обобщение социальных процессов и вполне соответствуют грандиозным полотнам многоплановых произведений с бесконечным множеством персонажей, какими являются «Чиновники» (1837) и «История величия и падения Цезаря Бирото» (1837), а особенно «Утраченные иллюзии» (1837–1843) и «Кузина Бетта» (1846), «Кузен Понс» (1847) и «Крестьяне» (1838–1848). В отличие от очерков 1830–1832 годов они воплощают современность не в фигурах людей, выделяющихся на фоне старых социальных отношений, отличающихся как нечто новое от традиционного уклада жизни, а в типических, «устоявшихся» образах «бакалейщика» и «рантье». Во втором варианте «Бакалейщика» (1840) и в «Монографии о рантье» (1840) Бальзак рассматривает и «армию бакалейщиков» и рантье как основную опору режима орлеанской монархии. Если бакалейщик не будет поддерживать «нынешний социальный строй, какой бы он ни был», «кому он будет продавать?!» — спрашивает Бальзак. Рантье преклоняется перед Луи-Филиппом и остерегается республики, так как не уверен, что при республике он будет получать свои проценты. Бальзак видит в буржуазии уже не то, по преимуществу мелкое, жалкое, комическое явление, над которым можно главным образом смеяться, явление, достойное лишь презрения. Бальзак рассматривает теперь буржуазию как могущественную, опасную социальную силу, определяющую своими вкусами развитие литературы и театра, способную нанести непоправимый ущерб искусству, содействующую успеху Поль де Кока, мелодрамы, вульгарной комической оперы. Бакалейщик успевает до самой своей смерти прочитать только семнадцать страниц первого тома Вольтера, хотя и скупает все собрания его сочинений, так как интерес его к великим произведениям прошлого чисто показной — фактически он глубоко равнодушен к ним. Показным, поверхностным представляется Бальзаку и повышенный интерес к политике, культуре и т. п., которым одержим рантье. Интерес этот сводится к пустому, бесцельному любопытству. Внешняя безобидность бакалейщика прикрывает его хищнические аппетиты, его человеконенавистнические инстинкты. Медоточивый, любезный, обходительный с покупателями, он выказывает себя свирепым, придирчивым, злым, обнаруживает свое подлинное лицо, когда ему приходится иметь дело в качестве домовладельца с квартиронанимателями.

Мысль о враждебности буржуазии развитию искусства, науки, производительных сил страны развивает Бальзак и в своих художественных произведениях тех же лет. В этой связи стоит вспомнить вещи, опубликованные в 1839–1840 годах: «Пьера Грассу», «3. Маркаса», «Сельского священника», — которые во многом перекликаются со вторым вариантом «Бакалейщика» и «Монографией о рантье». Образ бакалейщика-домовладельца находит себе также почти полное соответствие в фигурах Молине из романа о Цезаре Бирото (1837) и дю Круазье из «Музея древностей» (1836–1838), в фигурах брата и сестры Рогронов из «Пьеретты» (1840). Бальзак выдвигает на первый план во всех этих образах черты мстительности, недружелюбия и человеконенавистничества.

В очерке «Нотариус» он рассказывает, как общественная система, основанная на власти денег, содействует моральному развращению человека. Нотариус привыкает «все видеть, не глядя, смотреть и ничего не видеть».

Очерки «История и физиология парижских бульваров» и «Уходящий Париж», относящиеся к 1844 году, написаны в той же идейно-художественной манере, что и «Крестьяне» и особенно «Бедные родственники», создающиеся в 40-е годы. В них та же мысль о социальных «низах», обездоленных и угрожающих сытому благополучию «верхов», в них та же мысль о социальных контрастах, о враждебном сосуществовании бедности и богатства, роскоши и нищеты. Образы «причудливых чудесных зданий, напоминающих волшебную сказку», присутствуют здесь рядом с образами предместий, где ютится беднота, где попадаются на каждом шагу «плохо обутые» люди, «пестрые картины блуз, рваной одежды крестьян, рабочих», где встречаются взгляды, «способные напугать собственника». Бальзак рассказывает здесь о том, как мелкая торговля вытесняется крупной, как создаются огромные магазины с прилавками из каррарского мрамора, как растет богатство буржуазии и как одновременно с этим повышаются цены на уголь, мясо, ягоды, жилище. «Фальшивый блеск Парижа» он рассматривает как «причину нищеты в провинции и пригородах». Он недаром вспоминает в этой связи о лионских восстаниях: «В Лионе уже имеются жертвы, их зовут лионскими ткачами. В любой промышленности имеются собственные лионские ткачи». Его преследует мысль о приближающейся социальной катастрофе. Ему представляется, что «половина Франции находится в долгу у другой половины» и что «должники сожрут кредиторов», когда произойдет «всеобщее сведение счетов». «Вот каков, вероятно, будет конец так называемому царству промышленности», — заключает Бальзак.

Содержание:
Очерки
    Оноре де Бальзак. Несчастный (перевод Б. А. Грифцова), стр. 5
    Оноре де Бальзак. Бакалейщик (перевод Б. А. Грифцова), стр. 7
    Оноре де Бальзак. Праздный и труженик (перевод Б. А. Грифцова), стр. 13
    Оноре де Бальзак. Мадам Всеотбога (перевод Б. А. Грифцова), стр. 17
    Оноре де Бальзак. Булонский лес и Люксембургский сад (перевод Р. И. Линцер), стр. 20
    Оноре де Бальзак. О помещичьей жизни (перевод Б. А. Грифцова), стр. 25
    Оноре де Бальзак. Министр (перевод Б. А. Грифцова), стр. 30
    Оноре де Бальзак. Набросок (перевод Б. А. Грифцова), стр. 33
    Оноре де Бальзак. О литературных салонах и хвалебных словах (перевод Р. И. Линцер), стр. 35
    Оноре де Бальзак. Романтические акафисты (перевод Б. А. Грифцова), стр. 43
    Оноре де Бальзак. Гризетка (перевод Б. А. Грифцова), стр. 49
    Оноре де Бальзак. Париж в 1831 году (перевод Б. А. Грифцова), стр. 53
    Оноре де Бальзак. Воскресный день (перевод Б. А. Грифцова), стр. 56
    Оноре де Бальзак. Провинциал (перевод Б. А. Грифцова), стр. 59
    Оноре де Бальзак. Знакомство (перевод Р. И. Линцер), стр. 62
    Оноре де Бальзак. Общественный порядок (перевод Б. А. Грифцова), стр. 66
    Оноре де Бальзак. Блестящее, но легкое рондо (перевод Р. И. Линцер), стр. 69
    Оноре де Бальзак. Банкир (перевод Б. А. Грифцова), стр. 74
    Оноре де Бальзак. Две встречи в один год (перевод Р. И. Линцер), стр. 77
    Оноре де Бальзак. Великие акробаты (перевод Р. И. Линцер), стр. 80
    Оноре де Бальзак. Клакер (перевод Б. А. Грифцова), стр. 86
    Оноре де Бальзак. Супрефект (перевод Б. А. Грифцова), стр. 90
    Оноре де Бальзак. Прославление министров (перевод Р. И. Линцер), стр. 93
    Оноре де Бальзак. Китайский способ высмеивать сборщиков податей (перевод Р. И. Линцер), стр. 98
    Оноре де Бальзак. Шесть степеней преступления и шесть степеней добродетели (перевод Р. И. Линцер), стр. 100
    Оноре де Бальзак. Как случается, что шпоры полицейского комиссара мешают торговле (перевод Р. И. Линцер), стр. 103
    Оноре де Бальзак. Две человеческие судьбы, или Новый способ выйти в люди (перевод Р. И. Линцер), стр. 106
    Оноре де Бальзак. Филопотен (перевод Р. И. Линцер), стр. 110
    Оноре де Бальзак. Бакалейщик (2-й вариант) (перевод Б. А. Грифцова), стр. 118
    Оноре де Бальзак. Нотариус (перевод Б. А. Грифцова), стр. 131
    Оноре де Бальзак. Монография о рантье (перевод Б. А. Грифцова), стр. 144
    Оноре де Бальзак. Сердечные муки английской кошечки (перевод Б. А. Грифцова), стр. 170
    Оноре де Бальзак. Напутствие животным, стремящимся к почестям (перевод Б. А. Грифцова), стр. 187
    Оноре де Бальзак. Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало (перевод Б. А. Грифцова), стр. 205
    Оноре де Бальзак. Уходящий Париж (перевод Б. А. Грифцова), стр. 221
    Оноре де Бальзак. Историй и физиология парижских бульваров (перевод Б. А. Грифцова), стр. 228
Письма
    Лоре де Бальзак — от 12 августа 1819 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 243
    Ей же — от сентября 1819 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 245
    Ей же — от сентября, субботы, 1819 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 247
    Лоре Сюрвиль — от 2 апреля 1822 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 251
    Ей же — начало января 1829 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 252
    Г-ну Шарлю де Бернару — от 25 августа 1831 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 254
    Герцогине де Кастри — от 5 октября 1831 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 255
    Г-же Зюльме Карро — от февраля 1833 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 258
    Ей же — между 7 и 17 марта 1833 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 260
    Ганской — от 24 октября 1833 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 262
    Ей же — от 26 августа 1834 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 264
    Ей же — от 18 октября 1834 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 266
    Ей же — от 26 октября 1834 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 273
    Ей же — от 23 августа 1835 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 280
    Г-же Зюльме Карро — от 26 июня 1836 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 282
    Ганской — от 8 июля 1837 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 283
    Ей же — от 7 ноября 1837 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 289
    Ей же — от 12 ноября 1837 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 294
    Ей же — от 2 марта 1838 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 295
    Ей же — от 17 апреля 1838 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 300
    Ей же — от 20 мая 1838 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 301
    Ей же — от 23 мая 1838 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 304
    Ей же — от 10 октября 1838 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 305
    Анри Бейлю — от 20 марта 1839 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 306
    Ему же — от 6 апреля 1839 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 307
    Ганской — от декабря 1839 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 308
    Ей же — от 15 марта 1840 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 309
    Ей же — от марта 1840 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 311
    Ей же — от мая 1840 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 312
    Ей же — от июня 1841 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 313
    Ей же — от сентября 1841 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 315
    Ей же — от 20 апреля 1842 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 317
    Ей же — от 21 апреля 1842 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 319
    Ей же — от 21 ноября 1842 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 320
    Ей же — от 21 декабря 1842 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 321
    Ей же — от 1 мая 1843 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 323
    Ей же — от августа 1843 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 325
    Ей же — от 20 декабря 1843 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 329
    Госпоже *** — от 1844 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 329
    Ганской — от 6 февраля 1844 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 330
    Ей же — от 29 февраля 1844 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 333
    Ей же — от 13 марта 1844 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 334
    Ей же — от 19 марта 1844 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 335
    Ей же — от 20 марта 1844 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 336
    Ей же — от 19 июля 1844 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 337
    Ей же — от 20 июля 1844 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 338
    Молодому драматургу — от 5 ноября 1844 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 339
    Г-же Зюльме Карро — от января 1845 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 340
    Ганской — от 27 ноября 1845 г. (перевод Я. 3. Лесюка), стр. 341
    Ей же — от 14 декабря 1845 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 341
    Г-ну А. Коломбу — от 30 января 1846 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 343
    Георгу Мнишеку — от августа 1846 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 344
    Ему же — от декабря 1846 г. (перевод Р. И. Линцер), стр. 348
    Ганской — от 20 января 1847 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 350
    Ей же — от 7 июля 1847 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 352
    Ей же — от 27 июля 1847 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 352
    Г-ну Теофилю Готье — от 20 июня 1850 г. (перевод И. А. Лилеевой), стр. 355
Примечания, стр. 356

 

Скачать Оноре Бальзак. Том 23. Очерки и письма с Disk.yandex.ru