Эмиль Золя. Собрание сочинений в 26 томах. Том 5. Ругон-Маккары — Проступок аббата Муре. Его превосходительство Эжен Ругон

Автор: andrey4444. Опубликовано в Эмиль Золя

Автор: Эмиль Золя
Название: Том 5. Ругон-Маккары — Проступок аббата Муре. Его превосходительство Эжен Ругон
Издательство: М.: Художественная литература, 1962 г.
Серия: Эмиль Золя. Собрание сочинений в двадцати шести томах
Тираж: 300 000 экз.
ISBN отсутствует
Тип обложки: твёрдая
Формат: FB2
Страниц: 800
Размер: 5,22 Мб

Описание:

Проступок аббата Муре

Пятый роман цикла «Ругон-Маккары» — «Проступок аббата Муре» вышел в апреле 1875 года в издательстве Шарпантье.

В первом перечне романов «Ругон-Маккары», который набросал Золя в конце 1868 года, приступая к осуществлению задуманного цикла, упоминается «роман о священниках». Из этого замысла впоследствии выросло два самостоятельных произведения: «Завоевание Плассана» (1874) и «Проступок аббата Муре». Название последнего романа впервые встречается в перечне произведений, составленном Золя в 1869 году для издателя А. Лакруа. По этому плану 1869 года цикл «Ругон-Маккары» должен был состоять только из десяти романов. Золя писал: «Содержание одного романа — религиозные увлечения изображаемого времени». «Влюбленный священник, — отмечал писатель, — прекрасная тема для драмы, в особенности если этот священник рассматривается под углом зрения различных влияний наследственности».

Золя начал писать роман летом 1874 года. Он работал много и упорно. Сюжет произведения представлял для писателя большую трудность. Католическое богослужение, психология религиозного экстаза — все это требовало специального тщательного изучения. Друг писателя Поль Алексис вспоминает: «Этот роман доставил ему труда, пожалуй, больше, чем многие другие. Ему пришлось сделать целую груду различных выписок. В течение нескольких месяцев его стол был завален разными религиозными книгами». Священник маленькой церкви в Батиньоле, предместье Парижа, где летом 1874 года жил Золя, с удивлением замечал во время ранней обедни среди немногих прихожан фигуру парижского писателя и начинал подумывать о возможности религиозного обращения этого известного нечестивца и вольнодумца. Однако священник ошибался.

Тщательно изучая мельчайшие подробности церковной службы, делая пространные выписки из книг испанских иезуитов о мистическом культе девы Марии, штудируя книгу «Подражание Иисусу Христу», Золя собирал материал для нового антиклерикального произведения.

Много усилий потребовала от писателя идиллическая часть романа — описание парка Параду (Paradis — рай), на фоне которого развертывается трагическая любовная история Сержа Муре и Альбины. Золя поместил деревню Арто — приход аббата Муре — и парк Параду в окрестностях Экса Прованского (Плассана), города своей юности, где он знал все тропинки и ущелья. Но, чтобы создать роскошную, живописную картину растительности парка Параду, писатель специально изучал каталоги трав и цветов, проверял их во время своих многочисленных посещений Ботанического сада и агрономических выставок. Среди прочих подготовительных материалов к роману интересно отметить юношеское произведение писателя «Дневник выздоравливающего», написанный в 1858–1859 годах. Отдельные страницы этого дневника Золя использовал для описания состояния выздоравливающего Сержа Муре (начальные главы II части романа).

В рукописном фонде Золя, хранящемся в Национальной библиотеке в Париже, особый интерес представляют страницы так называемого «Наброска», который Золя составлял к каждому роману, прежде чем начать его писать. В «Наброске» писатель излагает сюжет романа, план развития действия, подробно раскрывает замысел произведения, дает развернутые характеристики персонажей. При изучении «Наброска» видно, что роман, задуманный вначале только как исследование о проблеме наследственности, как физиологический этюд о человеке, отдавшемся мистике и аскетизму, в ходе работы приобретает иное звучание. В нем начинает преобладать тема прославления любви, пантеистическое утверждение величия и мудрости законов жизни, благости природы. «Я изучу на Люсьене (Серже) великую борьбу природы и религии», — писал Золя. В изображении «борьбы природы и религии» и заключается антирелигиозное звучание произведения. В «Наброске» Золя неоднократно подчеркивает жестокость религиозного аскетизма, противоестественность католического догмата о безбрачии духовенства. «Ножницы клерикализма обратили его (Сержа) в сухое дерево без ветвей и без листьев». Серж Муре — священник-жертва. С детства жизнь его искалечена религией, влиянием безжалостного фанатика аббата Фожа (история религиозного обращения Сержа Муре рассказана Золя в романе «Завоевание Плассана»). Как в «Завоевания Плассана», так и в «Проступке аббата Муре» религия выступает силой, враждебной человеку и природе. Золя еще раз хотел вернуться к образу Сержа Муре. В третьем перечне романов цикла «Ругон-Маккары», составленном Золя в 1871 году, упоминается книга «Возвращение к семье Муре — Серж и Дезире», но этот замысел так и остался неосуществленным. О дальнейшей судьбе Сержа Муре, ведущего жизнь покаяния и самоотречения в заброшенном бедном приходе, читатель узнает только из романа «Доктор Паскаль».

Воплощением антигуманистического религиозного фанатизма в романе выступает брат Арканжиас. Золя писал о нем в «Наброске»: «Брат Арканжиас, сорока пяти лет, из конгрегации христианского просвещения. Неотесанный, невежественный, грязный крестьянин, упрям, как скотина, весь охвачен католическим фанатизмом… Он представляет в романе бога карающего, бога ревнивого и страшного. Он — воплощенный катехизис…» Золя далее особо отмечает: «Не придавать этой фигуре ничего возвышенного, подчеркивать отвратительные и вульгарные стороны… Грязь безбрачия».

Религиозному аскетизму, грубому фанатизму в романе противопоставлена пантеистическая тема. Парк Параду, на фоне которого развертывается любовная идиллия, приобретает символическое значение; он становится воплощением извечных животворных сил природы. «Роман — долгая идиллия, подробный анализ чувств человека, пробуждающегося только в 25 лет». Эта лирическая тема составляет своеобразие романа «Проступок аббата Муре». Золя писал в «Наброске», что в истории любви Сержа и Альбины он хотел повторить библейскую легенду об Адаме и Еве в раю. «Роль библейского сатаны исполняет природа, это она соблазняет Сержа и Бланш (Альбину)».

Отсюда то большое значение, которое Золя придавал описаниям парка. Живописуя на протяжении целых страниц красоты Параду, Золя стремится показать тесную связь между жизнью природы и развитием чувства героев. «Четыре фазы любви соответствуют изменению пейзажа», — записано в «Наброске».

В описание пейзажа окрестностей Экса Прованского (Плассана) и имения Галлис, находившегося недалеко от Экса — прообраза Параду, — Золя привносит черты живописного импрессионизма. Он тщательно отмечает изменение пейзажа, окраски цветов в зависимости от времени суток, от освещения. В этой связи интересно замечание самого Золя, приведенное в статье Анри Гертца «Золя — свидетель истины» (журн. «Эроп», 1952, № 83, 84): «Вы, наверное, заметили близость к живописи во всех моих произведениях, но нигде связь с творчеством художников не проявилась так тесно, как в «Проступке аббата Муре». Художники научили меня по-новому живописать словами. Романом «Проступок аббата Муре» я возвысил и очистил драму Ругон-Маккаров, приобщив их историю к высшему миру природы и гармонии искусства».

Эту поэтическую живописную сторону романа высоко оценили многие современники Золя.

Ипполит Тэн писал Золя в письме: ««Преступление аббата Муре» выходит за рамки жанра романа. Это поэма! Парк, простирающийся на двадцать километров, — это Эдем, долина Кашмира!»

Особенно горячо восхищался романом Мопассан. «Что касается лично меня, то от начала до конца книги я испытывал странное ощущение: я не только видел, но как бы вдыхал то, что вы описываете, ибо от каждой страницы исходит крепкий, дурманящий аромат. Вы заставляете нас ощущать землю, деревья, брожение и произрастание; вы вводите нас в мир такого изобилия, такого плодородия, что это ударяет в голову… Я совершенно охмелел от вашей книги» (апрель 1875 года).

Поэт-парнасец Катюль Мендес также восхищался лирическим пафосом романа, находил в нем «подлинную поэзию, опьяненную природой и радостью жизни». Однако большинство критиков встретило роман довольно холодно. Сторонники новой натуралистической школы были удивлены и недовольны идиллией Параду. Нападки на Золя со стороны официальной критики были вызваны антирелигиозным звучанием произведения, осуждением христианского аскетизма и католического догмата безбрачия духовенства. Особенно резким был отзыв ярого противника Золя, писателя-католика Барбе д’Оревильи. В романе он видел «…оскорбительный замысел против религии… Это нападение на священника и обесчещение священника… Это изображение животной природы, совершенно бесстыдно побеждающей возвышенный христианский спиритуализм… Это обожествление «животного в человеке»».

Рецензент «Ревю де Франс» писал: «Это самый безнравственный иррелигиозный роман изо всей серии «Ругон-Маккаров». Этот новый «проступок господина Золя» — его новый смертный грех».

Несколько более сдержанно, но по существу столь же отрицательно отзывался о романе известный критик Фердинанд Брюнетьер. Он упрекал Золя за чувственный элемент романа, за излишний физиологизм, за «безумство описаний».

Комментатор французского издания Собрания сочинений Золя Леблон, приводя отзывы критиков, старается отвести от Золя обвинение в антиклерикальном звучании произведения, что неверно. Роман «Проступок аббата Муре» продолжает в творчестве Золя антикатолическую тенденцию, начатую «Завоеванием Плассана», — тенденцию, которая найдет затем наиболее полное и острое выражение в цикле «Три города».

Лирическая стихия романа привлекла к нему внимание композитора Массне, который собирался написать оперу «Аббат Муре», однако это намерение так и осталось неосуществленным. Позже, уже после смерти писателя, роман был инсценирован в 1907 году Альфредом Брюно, который написал также и музыку к спектаклю. Драма «Проступок аббата Муре» была поставлена большим другом и почитателем Золя Андре Антуаном, руководившим в то время театром «Одеон». Спектакль успеха не имел, несмотря на хорошую музыку и блестящие декорации художника Пакеро.

Адольф Бриссо писал в газете «Тан» 4 марта 1907 года: «В новом спектакле театра «Одеон» нет ничего, кроме великолепных декораций, на фоне которых разыгрывается несколько диалогов и пантомим. Брюно, очевидно, решил, что главный персонаж книги Золя — парк Параду, — и уступил место художнику».

Интересным фактом из истории романа «Проступок аббата Муре» является то, что книга впервые увидела свет в России, в Петербурге на страницах журнала «Вестник Европы», в котором Золя начал сотрудничать в том же 1875 году по рекомендации И. С. Тургенева. Известно письмо Тургенева редактору журнала М. М. Стасюлевичу от 6 октября 1874 года:
«Роман, сколько я могу судить по содержанию и по первым главам, выйдет превосходный и не имеющий ничего нецензурного. Он, собственно, направлен против безбрачия священников». В ответном письме к Тургеневу Стасюлевич, одобрительно отзываясь о романе, сообщает о своем решении поместить его в журнале. Роман был напечатан в первом — третьем номерах за 1875 год. Перевод был сделан с рукописи.

В журнале роману было предпослано следующее редакционное вступление, в котором подчеркивалась проблематика произведения: «Мы видим на сцене современной истории громадную армию ультрамонтанов и клерикалов то в их колоссальной борьбе со светской властью в Германии, то в ряде интриг, которыми они опутывают Францию, заливают кровью Испанию, подкапываются везде, где могут, но мы мало знаем, как вырабатывается эта армия; как она приготовляет себе адептов, будущих вождей и послушные им орудия, как она пользуется при этом в особенности безбрачием светского духовенства и как это безбрачие влияет на моральный быт отдельного человека; разъяснению именно этой последней темы и посвящен специально новый роман Золя» («Вестник Европы», 1875, № 1).

Роман «Проступок аббата Муре» был встречен русской критикой весьма сдержанно.

Наиболее резко отозвался о романе В. В. Стасов, который с сожалением констатировал ослабление социальной темы в этом произведении Золя по сравнению с предыдущими книгами цикла «Ругон-Маккаров».

Чрезмерность описаний в романе, «нагромождение красок, образов, ощущений и всевозможных странностей душевной жизни, доведенной до истерического состояния», отмечал Боборыкин в своей работе «Реальный роман во Франции» («Отечественные записки», 1876, № 5–6).

В большинстве отзывов о романе осуждалось пристрастие Золя к сценам, рисующим болезненно-мистическое состояние героя. Холодный прием, оказанный роману «Проступок аббата Муре», объяснялся тем, что основная проблема произведения — осуждение безбрачия духовенства, — актуальная для Франции, не могла вызвать живого интереса у русского читателя, но могла глубоко взволновать его. Об этом писал в своей статье о романе критик Вс. Соловьев: «Для нас тенденция романа не имеет большого значения, и мы можем смотреть на него только как на поэтическое произведение» («Санкт-Петербургские ведомости», 1875, № 79). Критик В. Чуйко, горячий пропагандист творчества Золя, подчеркивал неожиданную для читателей автора «Ругон-Маккаров» поэтичность сюжета («Голос» от 3 апреля 1875 г.). Поэтические достоинства книги Золя высоко оценила также и газета «Новости»: «Достаточно прочесть вторую книгу этого романа, чтобы убедиться, какой поэтический талант лежит в малейших описаниях, в том (если можно так выразиться) растительном эпосе, который встречается при воспроизведениях картин сада Параду в различные моменты. Здесь каждая травка дышит, каждое дерево словно оживает, каждый цветок словно говорит» («Новости» от 29 марта 1875 г.), Однако большинство критиков высказывало свое разочарование, вызванное этим новым произведением Золя.

Его превосходительство Эжен Ругон

 

Роман «Его превосходительство Эжен Ругон» печатался фельетонами в парижской газете «Сьекль» с конца января 1876 года. В марте произведение вышло отдельной книгой.

Роман был написан в течение лета 1875 года. В письмо к М. М. Стасюлевичу от 8 сентября 1875 года Золя сообщал: «Я только что закончил роман «Его превосходительство Эжен Ругон», шестой в моей серии «Ругон-Маккаров». Персонажи его взяты из высших политических кругов Второй Империи. Это депутаты, сенаторы, министры, высшие чиновники… Я думаю, что эта книга наиболее любопытная из всего, что и написал, в силу современной и натуралистической манеры письма, а также благодаря той новой области, которую она открывает роману».

«Его превосходительство Эжен Ругон» относится к числу тех произведений «Ругон-Маккаров», которые были задуманы Золя с самого начала работы над циклом. Уже в первом списке упоминается «роман из высшего света (Париж)». Затем этот замысел конкретизируется, и в перечне романов, составленном для издателя А. Лакруа, Золя определяет уже точно и подробно сюжет и характер будущего романа: «В одном романе рамкой будет правительственно-должностной мир, герой — Альфред Гуаро (Эжен Ругон), принимавший участие в государственном перевороте. Я могу сделать из него министра либо занимающего высокий пост чиновника. Честолюбив Альфреда более высокое, нежели честолюбие прочих членов семьи. Он жаждет не столько денег, сколько власти. Но у него нет чувства справедливости, это достойная опора Империи».

В третьем списке о романе сказано очень кратко: «Политический роман (газеты) — Эжен Ругон».

Документальный метод работы Золя потребовал от него большой предварительной подготовки к созданию этого произведения. Писатель начал с тщательного изучения исторических документов. Он провел долгие часы в библиотеке Бурбонского дворца, читая речи и доклады депутатов и министров, перелистывая страницы правительственной газеты «Монитер». С нравами политического мира Золя был немного знаком, так как в начале 70-х годов сотрудничал в газете «Ля Клош» в качестве парламентского хроникера. Золя тщательно изучает исторические книги, главным образом работы историков Таксиля Делорда («История Второй Империи») и Луи Гамеля («Иллюстрированная история Второй Империи»), Сохранились многочисленные выписки из этих, а также и других книг, выдержки из докладов, чертежи зала заседаний Законодательного корпуса, план и описание резиденции Наполеона III, церемонии крестин наследного принца и др.

Большие трудности представляли для писателя сцены придворной жизни, описание двора в Компьене, Сен-Клу, Фонтенебло и т. д. Золя широко использовал появлявшиеся в печати мемуары, живые свидетельства современников.

Много интересного о нравах Второй Империи рассказал писателю Флобер, бывавший при дворе, в салоне принцессы Матильды.

Сохранилось любопытное воспоминание Эдмона Гонкура о беседе Золя с Флобером.

«Войдя к Флоберу, Золя опускается в кресло и отчаянно бормочет: «Как меня мучает этот Компьен… Как это меня мучает…» Затем Золя начинает расспрашивать Флобера, сколько люстр освещало стол за обедом, шумная ли бывала беседа, о чем говорили, что говорил император…» Далее Гонкур приводит слова Флобера о Наполеоне III: «Этот человек был сама глупость, воплощенная глупость…» (Гонкур, Дневник, 7 марта 1875 г.).

«Набросок» содержит чрезвычайно интересный и важный материал для понимания авторского замысла романа. Золя прежде всего подчеркивает, что «Его превосходительство Эжен Ругон» — политический роман. «Рамкой романа будут служить политические кулисы. Я покажу, каким образом совершаются так называемые серьезные дела…» Далее он пишет, что содержание романа — «подлость, низость, невежество, продажность и страсть, превращающая людей в волков. История одной партии, группы, выдвигающей руководителя и пожирающей его».

В «Наброске» Золя подчеркивает антинациональный характер деятельности правительства Наполеона III, когда вся страна фактически была отдана на откуп и разграбление кучки политических авантюристов, дорвавшихся до власти, жадно набросившихся на государственный пирог, дерущихся в азарте дележа добычи.

Золя отмечал в «Наброске»: «…показать на фоне государственных и общественных интересов бешеную борьбу стремлений отдельных личностей… Не правительство, а те, кто его окружает, кто заинтересован в его существовании, представляют действенную силу. Правительство вынуждено поддерживать ее. Отсюда его подвиги и его оплошности…»

В подготовительных материалах к роману, помимо обычных характеристик главных героев, есть особый раздел «Политические силуэты», где писатель характеризует деятелей Второй Империи. «Наполеон III — самый заурядный ум своего времени, что и послужило причиной его успеха». К образу Наполеона III Золя вернется еще в романе «Разгром». Золя писал: «Империя не обладала государственными деятелями, она имела только дельцов». Это министр Эжен Руэ — «человек самый посредственный, гибкий, хитрый, почти необразованный, с одним желанием наслаждаться жизнью… он красноречив, но крайне банален. Гений пошлости». Говоря о могущественном герцоге де Морни, одном из ближайших приближенных императора, Золя подчеркивает авантюристический характер его политической деятельности. Некоторые политические деятели Второй Империи послужили Золя прототипами для создания образов персонажей романа. Так, де Морни изображен в романе под именем де Марси, противника Ругона. Прототипом недалекого, но удачливого дельца Делестана является министр Эмиль Оливье, которого Золя назвал в «Наброске» «гением посредственности». Можно указать реальный прототип и образа Клоринды. Это — интриганка-авантюристка, некая графиня де Кастильоне, не без успеха подвизавшаяся на политической арене Второй Империи.

Для создания образа главного героя романа — Эжена Ругона — историческим прототипом послужил генерал Эспинас, сторонник сильной власти, назначенный на пост министра внутренних дел после покушения республиканца Орсино на Наполеона III, и министр Эжен Руэ.

Золя наделил Ругона внешностью Эжена Руэ, многими чертами его характера, его политическими взглядами, использовал текст речей Руэ для составления ответа Ругона республиканской оппозиции. Но было бы ошибочным видеть в Эжене Ругоне лишь портретное изображение Эжена Руэ. Золя говорил, что не следует отождествлять героя романа с его историческим прототипом, и указывал, что совпадение имени и фамилии чисто случайное. «Безусловно, — писал Золя, — что Эжен Ругон чрезвычайно напоминает Эжена Руэ, но столь же верно и то, что я выбрал фамилию Ругон только потому, что она очень распространена на Юге и хорошо звучит. Я остановился на имени Эжен совершенно случайно, так же как я мог остановиться на именах Оскара, Эмиля, Эдмона или Панкраса».

Эжен Ругон — это большое художественное достижение Золя, образ глубокого социального обобщения.

Эжен Ругон, сын Пьера Ругона, был знаком читателям по предшествующим романам цикла: «Карьера Ругонов», «Добыча», о нем говорится также в романах «Деньги» и «Доктор Паскаль».

Эжен Ругон воплощает антинародную сущность Второй Империи. Политическая деятельность для него — лишь средство для осуществления корыстных целей, честолюбивых стремлений. Это олицетворение реакции, политики силы и террора. Он мечтает управлять народом только при помощи кулака и хлыста. В «Наброске» Золя дает исчерпывающую характеристику Эжену Ругону: «Мой министр признает только абсолютную власть, он хотел бы быть Людовиком XIV, Наполеоном… Показать Ругона, жаждущего насилия, мучимого ненасытной жаждой власти… Это типичный министр Второй Империи без убеждений, цепляющийся за власть. Вся сила его заключается в желании повелевать. Невежественный, самый заурядный человек там, где дело не касается власти… Во власти он ищет радость сознания своего превосходства… счастье ощущать себя сильнее и умнее других. Это ум, который верит только себе, нисколько не заботясь о том, что непосредственно его не касается. Он уверен, что все окружающие его люди либо дураки, либо мошенники».

Ругон, мнящий себя всесильным, является игрушкой в руках поддерживающей его клики. «Этот человек, презирающий всех людей, в действительности работает лишь для кучки жалких личностей», — замечает Золя.

Построив сюжет романа на истории падения и возвышения Эжена Ругона, на борьбе различных группировок, Золя верно и глубоко показал сущность политики правительственных кругов Второй Империи, «эпохи безумия и позора».

Время действия романа — май 1856 — март 1861 года. В конце 1860 года, ввиду усиления оппозиционных настроений в стране, Наполеон III вынужден был пойти на некоторые уступки; начался период так называемой «либеральной империи». Описывая это время в истории Второй Империи, Золя показывает, что разговоры о свободе и либерализме прикрывали ту же политику репрессий и угнетения. Эжен Ругон, осуществлявший принципы авторитарного правления, «в течение часа отрекся от всей своей прошлой политической жизни, чтобы под покровом парламентаризма удовлетворить свою неистовую жажду власти». Аллегорическое изображение алчной правящей клики Второй Империи дается писателем в известном эпизоде кормления собак.

Резко отрицательное отношение Золя к Империи как авторитарной, так и либеральной выражено в романе весьма ярко и определенно.

В «Наброске» Золя отмечал: «Из этого произведения можно сделать прекрасную сатиру».

Роман «Его превосходительство Эжен Ругон» прошел почти что не замеченным критикой, появилось лишь несколько весьма сдержанных отзывов.

Рецензент «Ревю де Франс» утверждал, что главные политические персонажи романа не столько художественные портреты, образы, сколько карикатуры. Многие критики, отзываясь о романе в общем очень холодно, указывали, однако, на мастерство описаний, особенно в таких эпизодах, как крестины наследника, вечер в Компьенском замке. В специальной статье Франциск Сарсэ с удовлетворением отмечал, что в этом романе нет физиологизма предшествующих произведений, что Золя поднялся в более высокие сферы жизни. «Слава богу, мы больше не задыхаемся в миазмах рынка или острых запахов колбасной» («Ревю политик э литерер», май, 1876).

Роман оказался одним из наименее известных произведений цикла «Ругон-Маккары». Чем же это вызвано? Вряд ли можно отнести роман «Его превосходительство Эжен Ругон» к числу наиболее слабых вещей цикла.

Для официальной буржуазной критики, стоявшей на охранительных позициях, роман «Его превосходительство Эжен Ругон» был произведением весьма опасным, так как в нем затрагивались политически актуальные вопросы, его можно было воспринять как политическую сатиру не только на Вторую Империю, но и на Республику без республиканцев.

Роман появился в 1876 году, когда политическая атмосфера Третьей Республики мало чем отличалась от атмосферы Второй Империи. Республиканская конституция 1875 года по сути дела не изменила порядки в стране. Жестоко преследовалась свободная мысль. В 1876 году на месяц тюремного заключения был осужден поэт Ришпен за свою «Песнь нищих», на три месяца был брошен в тюрьму редактор газеты «Трибюн» за «оскорбление католической религии», в изгнании находился писатель-публицист Жюль Валлес. Эту книгу Золя замолчали, тем более что внимание читателей и критиков было отвлечено романом «Западня».

Роман «Его превосходительство Эжен Ругон» вышел отдельным изданием в марте 1876 года. В это время в газете «Бьен пюблик» начал печататься роман «Западня». Первые же главы «Западни» вызвали такой интерес, такие бурные споры о натурализме, такие взрывы негодования, возмущения, такие выражения восторга и восхищения, что все это заставило забыть только что появившийся роман об Эжене Ругоне.

Современная прогрессивная критика во Франции, бережно храня все лучшее из классического литературного наследства, высоко оценивает роман «Его превосходительство Эжен Ругон», видя в нем одно из наиболее острых и современных политических произведений писателя. В юбилейном номере журнала «Эроп» (1952), посвященном пятидесятилетию со дня смерти Золя, была помещена статья «Да, роман «Его превосходительство Эжен Ругон» стоит читать».

Автор статьи замечает: «Этот роман — книга нашего времени, самое актуальное произведение Золя. Особенно современны шесть последних страниц романа — «Ругон задыхался, его вытянутый кулак, как таран, грозил кому-то в пространстве. Этот невидимый противник был — красный призрак…» Мы должны стряхнуть пыль с романа, читать его и научить читать его других, потому что Эжен Ругон — символ, в образе этого персонажа Золя изобразил социальный строй, а не только Империю, социальный строй, существующий и поныне».

Так же как и предыдущий роман цикла — «Проступок аббата Муре», — роман «Его превосходительство Эжен Ругон» впервые появился в России в журнале «Вестник Европы» (№ 1–4, 1876). Перевод был сделан с рукописи, присланной Золя.

В России роман вызвал значительно больший интерес, нежели во Франций. Отрицательный отзыв реакционного критика В. Маркова, не увидевшего в новом романе Золя ничего правдивого и интересного и упрекавшего писателя в поверхностном изображении страстей и характеров (кн. очерков и статей «Навстречу», 1878), был исключением. Подавляющее большинство критиков высоко оценило это произведение писателя. Русскую радикальную критику особенно привлекала социальная проблематика творчества Золя. Именно с этой точки зрения и оценивался роман об Эжене Ругоне.

С. Венгеров писал в газете «Новое время», что этот роман вернул симпатии русских читателей к Золя. «Более блестящего, чем конец «Эжена Ругона», трудно себе что-либо представить. Он вас ослепляет своей яркостью, так замечательно живы и свежи краски. В романе масса мест, иллюстрирующих падший режим. Все они не менее ярки и, в общем, создают одуряющий букет, усиливаемый убийственной объективностью автора» («Новое время», 1876, № 45).

А. Скабичевский в своей рецензии подчеркивал, что объективность автора, выразившаяся в создании образов центральных персонажей романа, отнюдь не умаляет его социального звучания. Роман дает «яркую картину агонии общества… Здесь все распалось на единицы, на личности, все погрузилось в узенькие, эгоистичные и в то же время эфемерно-фантастические цели» («Биржевые ведомости», 1876, № 97).

Положительно отозвался о романе Золя и критик «Вестника Европы» Арсеньев. Роман «Его превосходительство Эжен Ругон» вновь оживил интерес русских читателей к творчеству Золя.

Содержание:
Эмиль Золя. Проступок аббата Муре (роман, перевод В. Пяста, иллюстрации В. Минаева), стр. 5
Эмиль Золя. Его превосходительство Эжен Ругон (роман, перевод Е. Фельдмана, Е. Лопыревой, иллюстрации М.А. Таранова), стр. 381
И. Лилеева. Комментарии, стр. 785

 

Скачать Эмиль Золя. Том 5. Ругон-Маккары — Проступок аббата Муре. Его превосходительство Эжен Ругон с Disk.yandex.ru